Началось. Нун подняла голову и повела носом. Это всегда приходит неожиданно, хотя все только этого и ждут. Она посмотрела на свое тело. Звезды засияли, проступив отчетливее, углубились, переливаясь позолотой. Значит, нужно идти, и она встала.

Все пространство преобразилось, затрепетало, ощущая приходящие потоки. Скоро, очень скоро они сойдутся в одну реку, и тогда весь мир объединится, чтобы встретить их, а потом простится на тысячи лет. Нун ощущала это в себе. Она пошла вперед, с хрустом ступая по тонкому льду, прикрытому невесомым снегом. Копыта уже заискрились лавой и в сумерках белоснежной ночи сияли, напоминая слитки золота. Пепельные мотыльки, рожденные жадными кострами земли, летели к Нун, желая хотя бы ненадолго вспомнить свои истоки. Они стремились к ее рогам, от которых исходил жар и свет.

Нун шла по лесу, по тропе, известной ей одной. Никто, кроме неё, не смог бы сейчас пройти здесь. Обычно тихие, матовые стволы деревьев стали прозрачными и шумными, создавая причудливое, ломаное пространство, похожее на стеклянный лабиринт, сбивающий с толку. В переливающемся полумраке невозможно было опираться на зрение, только на знание. Впереди не ясной стеной ширилась хрустальная чаща, которая гудела, как гудит северный, зимний ветер в заброшенной шахте.

Тропа пошла вверх, и Нун пришлось приложить усилие, чтобы продолжить путь. Ее материальное тело отяжелело, заполонило собой почти все ее сознание, оставив лишь тонкую нить интуиции для связи с вечным покоем. В горле скапливалась первичная горечь, которая должна вызвать побуждение к тоске, без которой невозможно вытолкнуть слезу. Но еще было рано, и Нун держала в себе свое золото, чтобы прежде времени не растерять его.

Озеро встретило ее торжеством. На зеркальной, темной глади воды, уже пробегала рябь, как предвестник дикой бури. Сейчас еще сложно было поверить, что она уже рядом, но все знали, что это так. Лес остался позади, а за озером лежала долина, напоминающая земную, но бесконечно более зыбкая, легкая. Над ней плыла полная луна навстречу пламенеющему солнцу. Все уже были здесь: звездные медведи и ночные рыси, млечные зайцы и сумрачные аисты. Даже черненые рыбки, подхваченные восходящими потоками, прятались в кронах хрустальных деревьев, не сводя глаз с прекрасной Нун. Она ступила на поверхность, и все вокруг осветилось серебряным светом.

Сначала пошла звездная пыль. Миллиарды мелких крупинок посыпались из небесной бездны, закружились, стремясь укрыть в своем вихре тайну проявления. Нун ощущала их колкую остроту у себя в носу и на веках. Они оседали на шелковистой ткани её тела, путались в шерсти и пропадали, согретые теплом её кожи. Они приносили облегчение, подобно льдинке во рту в жаркий полдень посреди лета. Горло горело, заполненное не проявленным светом. Нун взглянула на себя в отражении. В такие моменты её собственная красота была столь совершенной и беззащитной, что не было сил выносить её. Отражение взглянуло на Нун золотыми глазами. Весь её лик трепетал, будто охваченный лихорадкой. Рога расходились мощными ветвями на несколько метров вокруг головы. Они искрились той же позолотой, что и звезды на ее теле, и горло, и губы, и нос, и ресницы. Сомнений никаких не осталось. Время пришло.

Нун пошла по воде и вышла на середину озера. Достигнув краеугольного камня, она взглянула в темную высь. Она на месте, как положено, точно в срок. Солнце уже заходило на луну. Огненный золотой диск остывал по краям, покрываясь тонким серебром лунного пепла. Звезды мерцали в нетерпении. Они все больше и больше отдавали свои мысли и поднимали метель. Вот уже звездная пыль усилилась настолько, что покрыло все вокруг покрывалом иного снега. Нун поставила свое копыто, напоминавшее слиток чистого золота, на чуть выглядывающий из-под воды край камня и закрыла глаза. Дальше ничего не зависело от ее воли. Все началось и должно совершиться по закону, который нельзя оспорить или изменить. Он был написан прежде неё и включал в себя часть её смыслов.

Затмение состоялось. В небе висела луна, принявшая в себя солнце, которое теперь виделось розоватым диском с огненным ядром и каймой. Все вокруг стихло, застыло, и звездный вихрь, наконец улегся, обезболив все живое. Приходили потоки. Они собирались из ничего и отовсюду, как бывает, когда нечто более значительное и значимое творит свою волю. Но казалось, что они поднимаются прямо из воды и, уплотняясь, превращаются в ленты, которые, сливаясь краями, образуют единую ткань. Это напоминало длинный, словно бесконечный флаг, что брал свое начало из озера и стремился к Нун.

Вода пошла волнами, и поверхность озера покрылась водоворотами и пеной. Плеск, точно шум прибоя и дождя сопровождал потоки. Нун ощутила их, как сильные руки, которые заставили ее поднять голову вверх, запрокинув блистающие рога. Ее горло загорелось изнутри лавой, звезды на теле завибрировали, засветились розоватым отблеском солнца. Нун подняла копыто, и первая слеза показалась на ее ресницах. Это была крупная капля, огненная и золотая одновременно. Она налилась и стала тяжелым, переливающимся плодом, затем сорвалась и устремилась вниз к краеугольному камню. В тот миг, когда слеза коснулось его поверхности, Нун нанесла удар копытом. Сотни искр и капель разлетелись в разные стороны, и нечто скользнуло с камня в воду и там зашипело, порождая дым и запах серы.

Все живые существа, похожие на белых призраков, замерли, вытянув шеи и всматриваясь в поверхность бурлящих вод. И вот она показалась, мелькнула первой гранью и вдруг стремительно взмыла вверх. Звезда с множеством лучей, которые не принято считать, на мгновение зависла над озером, озаряя всё вокруг своим мягким золотым светом. Потом стала пониматься всё выше и выше, совершенно точно стремясь к ожидающим ее светилам. Нун не видела звезды. Потом, когда всё закончится, ей расскажут, какие они были и как хорошо всё прошло. А пока другая слеза уже набухала на ее ресницах, а потоки всё ещё нежно держали её голову и грудь. Они продолжались чуть больше космического часа, пока горло Нун не остыло. Звезды рождались от её удара и уходили туда, где должны были воплотиться. Им предстояло стать существами иными, еще неизведанными и исполнить то, что предназначено.

Поднялся ветер. Он пришел, чтобы забрать пепел звездного снега. Озеро успокоилось, вновь стало гладью, а затем покрылось льдом, ненадолго заполнив долину треском. Стало свежо и тихо. Нун устало опустилась на живот и положила голову на стеклянный холод. Кто-то из её родных уже оказался рядом, окутал теплым мехом, укрыл тяжелым теплом. Она улыбнулась, упокоенная заботой. Всё казалось сном и в этом таилось благо, ибо сон не оставляет вопросов и не ждёт ответов. Солнце ушло с поверхности луны, и долина вновь обрела первозданность.

Посреди ледяного озера лежал белоснежный олень. Его серебряные рога, подсвеченные уходящими искрами золота, обрамляли изогнутыми ветвями прекрасную голову. Тело, покрытое очертаниями звезд, неторопливо колебалось в спокойном дыхании. Все уже были здесь: звездные медведи и ночные рыси, млечные зайцы и сумрачные аисты. Даже черненые рыбки, взмахивая хвостами и плавниками, крутились рядом, собирая остатки звездной пыли, чтобы Нун могла спать без боли расставания. И она спала и все спали вместе с ней, превратив ледяное озеро в белоснежный сугроб.     

Из цикла «Раскрытые тайны»

Петербург 2023 год

Иллюстрация разработана совместно с сайтпомощь.рф